Нефть пробила отметку $100 за баррель
Становится ли повышение ставки ФРС на следующей неделе неизбежным? Цены на нефть резко выросли после удара США по танкерам, связанным с Корпусом стражей исламской революции Ирана, в районе Ормузского пролива — Brent преодолел отметку $100 за баррель за несколько часов до одного из наиболее важных заседаний Федерального комитета по операциям на открытом рынке за последние годы. Это впервые с недавнего краткосрочного всплеска, когда Brent поднимался выше $105, что заставляет председателя Федеральной резервной системы Кевина Уолша оказаться перед трудным выбором без очевидного «чистого» выхода.
Brent держится выше $100, тогда как всего месяц-два назад он торговался значительно ниже: показатель заметно вырос с уровней примерно $68 в начале июля, что отражает рост примерно на 43% на фоне продолжающегося конфликта в районе критически важной морской артерии. Американский эталон West Texas Intermediate демонстрирует аналогичную динамику: предыдущие максимумы и недавний рост отражают усиление напряжённости вокруг Ормузского пролива; текущая цена WTI также значительно выше того, где она находилась несколько недель назад.
Прогнозы государственных энергетических агентств, предполагавшие вскоре восстановление движения через пролив и снижение цен до средних значений заметно ниже нынешних, оказались устаревшими. На бытовом уровне эффект уже проявляется: средняя национальная цена на бензин выросла до рекордных для сентября значений, что существенно бьёт по семейным бюджетам ещё до недавнего скачка котировок нефти. Рынки облигаций трактуют нефтяной шок как фактор инфляционного давления. Доходность 10-летних казначейских облигаций увеличилась и находится в верхних квартилях годичного диапазона.
ФРС в течение последних месяцев удерживала целевой диапазон ключевой ставки на уровне, существенно пониженном по сравнению с ранее установленным. Однако слабое смещение инфляционных индикаторов вверх — в частности базовой инфляции по предпочтительному показательцу ФРС (Core PCE) и общего индекса потребительских цен — в сочетании с сильным отчётом по занятости усиливают аргументы в пользу досрочного повышения ставки. Торговые рынки уже отражают изменения ожиданий: контракты на решение Комитета по процентным ставкам показывают существенное увеличение вероятности повышения на 25 базисных пунктов на предстоящем заседании; вероятность сохранения ставки без изменений снизилась по сравнению с месяцем ранее, а сценарий снижения ставки практически исключен.
Повышение ставки стало бы первым в текущем цикле и кардинальным отходом от курса смягчения, проведённого предшественником Уолша. Последствия такого шага имеют широкое влияние: ипотечные ставки, корпоративные издержки рефинансирования и мультипликаторы на фондовых рынках привязаны к доходности 10-летних облигаций, которые уже находятся на циклических максимумах. Ключевым моментом, на который будут ориентироваться рынки после заседания, станет «точечный прогноз» (dot plot) — в частности, сдвинется ли медианная оценка уровня ставки на конец следующего года выше 4% — и как председатель Уолш охарактеризует недавний рост цен на нефть на пресс-конференции: как временный шок предложения, который ФРС может «просмотреть», или как инфляционное воздействие, которому нужно противодействовать.
В случае признания нефтяного роста устойчивым фактором инфляции, удар по танкерам неизбежно изменит курс денежно-кредитной политики США на предстоящий год. Между тем в судоходстве и торговле энергоресурсами также нарастают признаки кризиса: судна в Красном море обращают курс в ответ на угрозы, а трафик через Ормузский пролив значительно сократился, в то время как альтернативные маршруты экспорта оказываются под угрозой. Это усиливает риск дальнейших перебоев в глобальных поставках нефти и повышает неопределённость для рынков.
Резюмируя, удар по танкерам вблизи Ормузского пролива стал триггером для резкого подъёма мировых цен на нефть и создал реальный риск перехода энергетического шока в инфляционный импульс. Решение Федеральной резервной системы на предстоящем заседании теперь определяется не только внутренними макроэкономическими данными, но и существенными геополитическими событиями, которые могут потребовать от регулятора более жёсткой позиции, чем ожидалось ранее.